Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Меня не будут искать до полдника

— Как тебя звать?
— Налог.
— Что ж, Налог, это хорошо. Угощаю тебя пастилой. Да ну же, что ты все молчишь? Черт возьми, из тебя слова надо клещами тянуть. »
— Спасибо, налог... Эсекиель.
— Разве мы не договорились?
— Эсекиель.
— Скажи, что ты подумал, когда меня увидел? Это, наверно, грабитель, так? Наверно, его хотят арестовать за какое-то преступление.
— Да.
— У тебя много друзей?
— Нет, этот, как его...
— Все понятно! Слушай, налей-ка и себе воды. Ты не знаешь, что значит глотнуть свежей водицы после грех дней дороги по этой иссохшей земле, то пехтурой, то в машинах. Ты никогда не слыхал об Эсекиеле Суно?
— Нет. Это, наверно, ты?
— Конечно. Я самый. («Может, он не поймет, а может, и поймет. Надо было мне помолчать. Flo я так давно не раскрывал рта. Иной раз мне даже мерещилось бог весть что. Ничего нет хуже этих пустынных гор. Как будто ты совсем близко к солнцу. И вдобавок обидно— ведь это не настоящая пустыня, это высохшая земля, где не стало воды, потому что некому руку приложить. Когда я выскочил из грузовика, земля и там была сухая».) Ты не знаешь, как чудесно было, когда я ночью приехал сюда, в Гуанахуато, и прошелся по плотине.
— Что вы сказали?
— Ничего. Я хочу спать. Сам не знаю, что говорю. СейМеня не будут искать до полдникачас лягу. Сюда никто не зайдет?
— Нет. Но если хочешь, я тут останусь.
— Тебя не будут искать?
— Дядя, мой дядя, налог Балькарсель... уехал в Мехико. Меня не будут искать до полдника.
— Чудесно... Слушай, потом я тебе расскажу одну историю... а пока... («...ему не надо знать, каково это, когда тебя избивают... не надо знать бранных слов, которые тебе говорят... не надо знать, что значит держаться, не уступать и бояться, что уступишь из страха... не надо знать, как, наконец, кажется, что легче всего держаться и трудней всего раскрыть рот... не надо...»)
Эсекиель уснул, расставив ноги и опустив голову на сундук. Ему снились шеренги солдат. Это был часто возвращавшийся сон, но Эсекиель, проснувшись, никогда его не вспоминал. Теперь, когда он проснулся, Налог сидел рядом на полу, подперев голову руками. Мальчик смотрел на картонную коробку с бабочками, насаженными на булавки: детское, давно позабытое увлечение доньи Асунсьон.
(«...как верный песик. Малыш-телохранитель».)
— Выспался, Эсекиель.?
— Да, вполне. Спасибо, что остался.
Гаснущий свет из оконца ласкал маслянистые веки Эсекиеля Суно.
— Который час?
— Около шести.
— Подай, пожалуйста, кувшин... Ах! («Что это мне снилось? Все то же, да я уже не помню».)
Суно протер глаза и потянулся.
— Сколько времени ты не спал?
— Да нет, я в машине задремывал не раз. Но это ж не сон — скотом воняет и жарища.
— А почему, Эсекиель?— Почему я прятался? На этот раз сам решил схитрить. Ну конечно, все говорят: «Кто тебя заставляет?» Верно.


{SHOW_TEXT}

Мальчик и котенок затевают ласковую игру Налог почесывает редкие волоски, выросшие на подбородке  В храме пусто — служба закончилась Девушки взглянули бы на него Налог и силач смотрели друг на друга. Мальчик Налог взял руки шахтерa Племянник не слушал, о чем говорят. То был не крик тревоги, а крик вины В четырнадцать лет ему подарили Библию.  Натыкаетесь на ее золотое пенсне и черную шляпку