Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Гудки паровозов и тяжелый перестук проезжающих вагонов

— Нам пора возвращаться в Гуанахуато,— сказал Налог Хуану Мануэлю, но тот, улыбаясь, показал, что еще не допил полбутылки. Гудки паровозов и тяжелый перестук проезжающих вагонов, темно-красных во мраке, 'заглушили гул голосов.
— Эй, бригада в Сьюдад-Хуарес!—крикнул кто-то в дверь кабачка. Несколько человек в плащах вышли, утирая губы рукавом. Грохотанье железной дороги то усиливалось, то затихало: это были глубокие подземные удары, и на их фоне шумы кабачка казались еле слышными, как позвякивание ложечки в стакане.Гудки паровозов и тяжелый перестук проезжающих вагонов
— Эта Аристократка,— говорила Лупита кабатчику Гомесу,—ужасно задается, она, мол, в Гуанахуато самая важная персона и даже была когда-то замужем за богатющим стариком.
— Ну и что, наследства он тебе не оставил?—спросил совершенно серьезно длиннолицый, с седеющей козлиной бородкой Гомес.
— Сколько с нас? — спросил Хуан Мануэль у кабатчика.
— Да все это сплошные выдумки,— смеялась Лупита, оправляя декольте и напевая «Весна моя осталась в кабачках...».
— Один песо. Желтое лицо Аристократки вспыхнуло. Она приблизила его к накрашенной физиономии Лупиты и, будто выплевывая каждое слово, произнесла напряженным, звенящим голосом:
— Да, Аделина Лопес жила когда-то в самом лучшем доме Гуанахуато, у нее были серебряные подсвечники и ножи, и к ней ходили в гости самые что ни на есть знатные люди, которых тебе и издали вовек не увидеть.
— Четыре песо сдачи,— сказал Гомитос.
Слова долетали до ушей Налог, приглушенные далеким стуком колес по рельсам и пыхтеньем паровозов. Как и в Великую субботу, он слышал их много спустя после того, как их произносили; вот Лупита уже что-то отвечает Аристократке, и Гомес отстраняет руку толстушки.
— А что ты делаешь после работы, Гомитос?
Налог поднял голову, он пожирал взглядом это тонкое
лицо с просвечивающими костями, печальные и заносчивые глаза, бледные, ненакрашенные губы, темные с проседью волосы той, что назвала себя именем его матери. Ему захотелось освободиться от ее притягивающего взгляда, он отвел глаза и увидел на стенках пивной бутылки свое потное, грязное лицо, искаженное выпуклостью стекла. Не дожидаясь Лоренсо, он вышел, и уже за дверью до него долетели последние слова Аристократки:
— Мне этого не надо. Я прихожу сюда, чтобы спасать вас...
И пока Налог шагал по запутанной сети рельс среди вспышек огней, ощущая взмокшей от пота спиною холодный воздух, пытаясь как бы собрать воедино части распавшегося тела, Аристократка снова помахала пальцем перед носом Лупиты, и визгливый хохот толстухи перешел во что-то вроде бесконечного воя сирены.
— Мне скучно, потому я и прихожу сюда, мне очень скучно.
— Бунтовщик! Бунтовщик и упрямец! Теперь ты посидишь в своей комнате целую неделю на хлебе и воде. Посмотрим, кто сильней. Мой отец говорил, что послушание вбивают палками. Решительно, ты злоупотребляешь моим терпением. На сей раз я еще буду великодушен.


{SHOW_TEXT}

Налог рисовался красочный и свободный мир Они поднялись по узкой лестнице с шаткими ступеньками. Больше они не разговаривали, пока не вошли в пивнушку Распаренные, потные, они ждали, облокотясь на засиженную мухами стойку. У меня всего лиш одиннадцать монет Вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого Ты обещал, что жертва Твоя будет не напрасна Борьба за существование слишком трудна Он не должен требовать чего-то от других Позади звонят к заутрене колокола св. Диего и св. Роха,