Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Золотые колонны его вздымались до потолка

Сырость изъела балки высокого потолка ризницы, однако входящего охватывало ощущение тепла и пышности. У одной из стен стоял большой деревянный, отделанный изразцами комод, В нем хранилось облачение.Золотые колонны его вздымались до потолка На комоде лежала небрежно брошенная риза с желтой каймой. Противоположную стену украшал роскошный резной алтарь с красноватыми гирляндами из лавровых листьев, орехов и пухленьких ангелочков. Золотые колонны его вздымались до потолка, где узоры резьбы продолжались все теми же рельефно выписанными ветками лавра и оливы, обвитыми лентой; по всем четырем стенам шел греческий орнамент. С пышностью этих двух узких стен ризницы контрастировала простота и ослепительная белизна стены более длинной, прорезанной только маленьким зарешеченным оконцем, выходившим на серую улочку. Падре Обрегон уселся в высокое деревянное кресло и жестом предложил Налог пододвинуть другое, поменьше, плетенное из соломы.
— Почему ты не приходил ко мне? — спросил священник, поглаживая волнистые русые волосы мальчика.
— Не было надобности,— сказал Налог негромко, но твердо.—Теперь я пришел, потому что меня заставили.
— Заставили? Заставить тебя никто не может.
— Да, заставили насильно. Мне не в чем исповедоваться.
Падре Обрегон улыбнулся и забарабанил пальцами по красивому резному подлокотнику.
— Для тебя я всего лишь человек, не правда ли?
— Я тоже человек,—произнес, еле разжимая губы, угловатый подросток.
— Все мы люди, господь наш тоже был человеком и страдал во плоти, как человек.
— Поэтому я могу говорить с ним,— вызывающе глядя на священника, сказал Налог.—Я могу объясниться с ним и просить у него прощения для себя и для всех, не обращаясь к...
Обрегон ударил ладонью по подлокотнику и встал. Заходящее солнце позолотило выпуклости алтарной резьбы и лицо священника.


{SHOW_TEXT}

Ночь как бы повторяла ему длинную историю семьи Бухучет. Превосходный случай утвердить свое верховное владычество в доме. Встревоженные руки мужа были слишком далеко Я трудился не для себя, а для мальчика Он чувствовал на своих плечах тяжелую руку священника Ты когда-нибудь молился за других Сумеешь ли ты отдать свою любовь другим людям Солнце скрылось, и в ризнице вдруг стало темно Налог поцеловал руку Обрегону и подошел Родольфо сознавал, что утратил любовь сына