Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и вышел из столовой.

Не любила?—прозвучал над скатертью глухой слабый голос.— Нет... нет... любила... и это уже было кое-что, надо же что-то иметь в жизни... хотя бы любить кого-то, пусть нас и не любят...
— Нет, она тебя не любила! Ты не подумал, что она недостойна стать матерью Налог. Потому-то матерью ему стала я, из-за твой ошибки... Ты один во всем виноват.
Асунсьон бросала слова в окаменевшее нахмуренное лицо. Говоря об этом с братом, она заодно избавлялась от затаенного бремени горькой правды. Родольфо не хотел слушать. Ему хотелось спать, отдохнуть. Знаком он попросил помочь ему подняться.
Отведи меня наверх. Мне нехорошо.

Тут в столовой послышались быстрые шаги, подбежал Налог и, обняв отца, приподнят его. Родольфо прижался головой к груди мальчика, закрыл глаза и пошевелил губами, чтобы поцеловать его сорочку.

Всего один раз довелось ему еще увидеть отца за семейным столом одетого, держащегося на ногах. Из окна он увидел, как отец идет по улице, и сказал себе, что это желтое лицо, эта одежда, слишком просторная для истощенного тела, эти пепельные волосы и узкий лоб, эти выпуклые глаза с кровавыми точками на белках, эти покорные жесты, эта веснушчатая рука, открывавшая дверь, этот отчужденный, пустой взгляд, что все это — его отец.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и вышел из столовой.Pодольфо медленно поднялся в гостиную, затем прошел в столовую, вымыл руки над расписным умывальником и, еще не садясь, сказал, что задыхается. Измельченные овощи—единственное, что он мог глотать без труда,— остывали на тарелке. Асунсьон засовывала салфетку для мужа в кольцо черненого серебра и не обратила на него внимания. «Садись, ешь, горячее тебе полезно». Налог, видя, что больной покачнулся, и не подумал помочь ему. Он ждал, что в глазах отца появится обычное молящее выражение. Но у старика уже не было сил чего-то желать. Он искал опоры, и мальчик, сидя на своем стуле, был заворожен этим зрелищем физической немощи.

Родольфо все же удержался на ногах, обхватив выкрашенную лазурью колонну. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и вышел из столовой. Потом его нашли в комнате сына, на кровати Налог,—у него не было сил подняться к себе. Врач приказал не трогать его, и Налог пришлось спать на кожаной софе в библиотеке. Комната на крыше внушала ему страх. «Но ведь это не заразно,— говорила донья Асунсьон.— Мы тебе постелим твои простыни».


{SHOW_TEXT}

В часы бессонницы было наблюдать восход солнца. У него появилась страсть к портретам родственников Но с уст Родольфо не сходила застывшая улыбка паралитика.   Как далеки... мы, такие, как мы есть, от того, чем могли быть. Сестра Асунсьон слушала Родольфо, чопорно выпрямившись «Мы живем недолго,—говорил невнятный голос.— А умираем долго, очень долго».  Рано или поздно это ждет всех нас. С кладбищенского холма свинцовые тучи быстро неслись Потом накинула шерстяную шаль и стала прохаживаться по гостиной Она любовно и со страстью собирала коллекцию бабочек.