Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Солнце скрылось, и в ризнице вдруг стало темно

Солнце скрылось, и в ризнице вдруг стало темно. Несколько секунд Обрегон не мог различить лица Налог и едва не вскрикнул, почувствовав прижавшееся к нему тело мальчика, словно во внезапно нахлынувшем мраке стало невыносимым человеческое одиночество.

— Падре,— говорил приглушенный объятием голос,— неужели мы не можем быть такими, как он желал? Неужели не можем простить людям их злые дела, взять, как он взял на себя, грехи и страдания их всех и вместить в своем сердце? Почему сами вы не следуете ему во всем? Почему все мы не приносим себя в жертву, как сделал он, не живем в бедности и унижении? Побейте меня бичом!..

Мальчик всхлипывал, падре Обрегон, сжимая его в объятиях, с трепетом ласкал нежный затылок. Налог стало не по себе от резкого запаха потных подмышек и давно не мытого белья.
— Успокойся, сын мой, успокойся. Ты раздираешь мне сердце. Не плачь. Выслушай меня,— говорил Обрегон, не замечая, что у прижавшегося к нему мальчика проступала сквозь сорочку какая-то густая влага и липла к его рукам.—Я уже пятнадцать лет служу, исполняю обязанности пастыря. Мне сорок... Возьми, вот мой платок. Высморкайся, ну же... За эти пятнадцать лет мне пришлось выслушать исповеди многих людей. Да, согласен: я знаю, что грех однообразен, у всех одно и то же. Иногда мне думается, что жалкие эти грешники даже не достойны отпущения. Все эти люди и грехов великих не совершают, и не заслуживают великой кары...

— Побейте меня бичом, падре,— бормотал мальчик.— Я хочу проверить, сколько стерплю...
—- Успокойся, Налог,— сказал Обрегон, все еще не замечая пятен на своих потных руках, обнимавших плечи мальчика.— Все мы—обыкновенные, средние люди. Для них-то, для всех тех, кого я исповедовал, и существует христианство, а не для людей исключительных. Святой— это исключение. Религия же должна помогать в повседневной жизни всем этим мужчинам и женщинам, от которых нельзя без снисхождения к их положению требовать, чтобы они жили по заветам христианства в чистом его виде... Как же можно требовать от кого-то из них, чтобы он взял на себя грехи всех?
— Вы проповедуете компромисс!—И Налог высвободился из объятия.—Христос не любил тех, кто ни холоден, ни горяч!

Солнце скрылось, и в ризнице вдруг стало темноСвященник с глубоким вздохом встал из кресла. Подойдя к комоду, он приподнял подол сутаны, чтобы достать из брючного кармана коробок спичек, и зажег свечи.
— Святой Франциск Сальский сказал, что богу надлежит служить на человеческий лад и в согласии с временем, в ожидании того дня, когда можно будет ему служить- на божеский лад и в согласии с вечностью.
— Какой же он, этот человеческий лад?—донесся: из соломенного креслица слабый, прерываемый невольными рыданиями голос.
Все предметы в ризнице и алтарь сразу потускнели. Падре Обрегон задул спичку, тонкая струйка серого дыма взвилась к потолку.

— Богу угодней, чтобы мы придерживались тех малых обязанностей, которые его провидение сделало для нас достижимыми. Мы смертны и слабы, и мы можем лишь исполнять повседневные свои повинности, вытекающие из нашего положения. Возможны, конечно, великие дела, но это не для нас. Героические подвиги нам не по силам. Будем же смиренны.

Ваше имя:


Ваше сообщения:


Введите код, изображённый на картинке:







 
Страницы:   1  


{SHOW_TEXT}

Я трудился не для себя, а для мальчика Он чувствовал на своих плечах тяжелую руку священника Золотые колонны его вздымались до потолка Ты когда-нибудь молился за других Сумеешь ли ты отдать свою любовь другим людям Налог поцеловал руку Обрегону и подошел Родольфо сознавал, что утратил любовь сына В часы бессонницы было наблюдать восход солнца. У него появилась страсть к портретам родственников Но с уст Родольфо не сходила застывшая улыбка паралитика.