Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Сестра Асунсьон слушала Родольфо, чопорно выпрямившись

Сестра слушала ею, чопорно выпрямившись. Фигура ее походила на черную плоскую статую с готически резкими углами. Она хотела бы понять Родольфо, понять хотя бы теперь, когда Налог стал мужчиной и ускользает от них обоих. Но, не решаясь об этом думать, она знала, что понять его—значит оскорбить: правда была жестока, и только ложь позволяла как-то существовать вместе.

Кто знает, почему мы не похожи на наших отца и мать. Мне... мне бы очень хотелось жить так же счастливо, как они,— сонным голосом говорил Родольфо.— Помнишь ли ты, чтобы папа и мама хоть раз пожаловались? Мы были очень нежны с ними, все мы были так близки... А... а ты... помнишь, как папа играл с нами? Такой был славный старик, такой веселый, правда?
— А помнишь, как он привел кукольника в день, когда мне исполнилось девять лет?
— Ну да! Как же!—засмеялся Родольфо, барабаня пальцами по бархату.— Как же! Он любил, чтобы вокруг него все были довольны, это доставляло ему радость. Но ты и я...
— Ты и я, мы делали что могли, Родольфо. Не все было так уж плохо,— снова опустила голову сестра.
— Но дело-то в том, что могло быть куда лучше. Встреть я женщину вроде моей матери, мальчик был бы моим, а ты... будь у тебя сын, не присвоила бы Налог себе одной. Он был бы моим.

От стола шел неприятный запах грязных тарелок, застывшего жира. Асунсьон наклонилась к брату, положила руку ему на плечо.— Ты болен,— сказала она.— Ты сам не знаешь, что говоришь.
— Нет, знаю. Знаю, что меня сделали одиноким, что у меня отняли мою Аделину — такая или сякая, она могла бы согреть меня и составить мне компанию. Вы-то оставите меня умирать одного в моей комнате...

— Родольфо! — Асунсьон поддержала брага, чтобы он не свалился со стула.— Родольфо,— повторила она, обняв вялое тело без позвоночника. Голова больного гулко ударилась о стол.—Я предупреждала тебя—ты помнишь?— насчет этой женщины. Я говорила, что она недостойна тебя и всех нас. И вот изволь—так ей было суждено. Просто ты глупец, да, глупец. Будь я тогда здесь, этого никогда бы не случилось. Она была низкая женщина, это сразу было видно. Ее привлекало только твое положение, она не любила тебя.


{SHOW_TEXT}

Родольфо сознавал, что утратил любовь сына В часы бессонницы было наблюдать восход солнца. У него появилась страсть к портретам родственников Но с уст Родольфо не сходила застывшая улыбка паралитика.   Как далеки... мы, такие, как мы есть, от того, чем могли быть. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и вышел из столовой. «Мы живем недолго,—говорил невнятный голос.— А умираем долго, очень долго».  Рано или поздно это ждет всех нас. С кладбищенского холма свинцовые тучи быстро неслись Потом накинула шерстяную шаль и стала прохаживаться по гостиной