Образовательный сайт Мушкатовой Марии Сергеевны
Консультации о поступлении
Заочное дистанционное образование с получением государственного диплома Московского государственного индустриального университета (МГИУ) через Internet

 

Реклама:

 

Реклама:



Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

 

 

 

 

Рано или поздно это ждет всех нас.

В четыре часа утра его разбудила Асунсьон. Озябшие петухи вторили плачу тетки. Утро было голубое, оно окрасило металлическими тонами окоченевшее лицо Родольфо. Синие руки сжимали распятие. Только простыни были ослепительно белы—металлические отсветы сосредоточились на трупе. Налог стоял на пороге и думал, что отец умер в этой комнатке юности, на постели его, семнадцатилетнего. Он силился подавить рыдание, рвавшееся из ноздрей и рта. Теперь у его отца—у этих синих рук, этой ослепительно белой простыни—уже не было имени.

 Рано или поздно это ждет всех нас.Дядя Балькарсель стоял, засунув руку за борт жилета. Он надел личину величавой суровости. Асунсьон, преклонив колени, плакала. Сидевший у изголовья падре Обрегон поднялся и очень тихо сказал:
— Мы всегда являемся слишком поздно.—И, проходя мимо Налог, серьезно оглядел его.— Зайди ко мне послезавтра, сын мой.
— Requiem aeternam dona eis, Domine... — бормотала рыдая Асунсьон—темная, плоская, коленопреклоненная фигура.
Балькарсель вышел в коридор и строго округлил брови:
— Рано или поздно это ждет всех нас.

Да, у него уже не было имени, и последний знак любви был уже невозможен. То, о чем он просил каждый день в эти последние месяцы. Налог захотелось подойти к трупу, поцеловать в лоб. Его остановило сознание, что это будет ложью. Стоя у двери, он хотел бы поговорить с этим застывшим, покрытым простынею телом. Хотел бы просить у него сочувствия к своей гордыне и юности.
— Решительно, он был добрый человек,—изрек Балькарсель.— Весьма безалаберный, но добрый, да-с.
— ...et lux perpetua luceat eis..,

В шесть утра явился служащий из похоронного бюро.
— Запущенный случай, рак желудка,— сказал ему врач. Затем попросил всех удалиться из спальни.
Когда начали лопатами бросать на гроб землю, Налог не мог подавить нахлынувшую на него горькую радость. Как не мог понять, откуда это чувство освобождения, все возраставшее по мере того, как останки отца скрывал второй саван—-грязь. В последние дни шел дождь, и гроб на глинистом дне ямы покачивался, подобно каравелле, готовой отчалить, как только удалится похоронный кортеж.


{SHOW_TEXT}

Но с уст Родольфо не сходила застывшая улыбка паралитика.   Как далеки... мы, такие, как мы есть, от того, чем могли быть. Сестра Асунсьон слушала Родольфо, чопорно выпрямившись Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и вышел из столовой. «Мы живем недолго,—говорил невнятный голос.— А умираем долго, очень долго». С кладбищенского холма свинцовые тучи быстро неслись Потом накинула шерстяную шаль и стала прохаживаться по гостиной Она любовно и со страстью собирала коллекцию бабочек. Тут пивные пары улетучились, и Налог почувствовал, что боится Священник ждал его, стоя у главного алтаря, лицо падре было сурово.